Category: медицина

Category was added automatically. Read all entries about "медицина".

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
кот

В старину киевляне посещали «магнетические» и спиритические сеансы....

В старину киевляне посещали «магнетические» и спиритические сеансы, на которых прорицатели демонстрировали всевозможные чудеса, включая воскрешение из мертвых

В XIX веке увлекались не только электродвигателями и фонографами, но и спиритическими сеансами и привидениями. Наука соседствовала с мистикой. Кого-то манили неведомые просторы материков, кого-то — мир за пределами времени и пространства.

Почву для сеансов ясновидящих и прорицателей подготовило заявление венского врача Фридриха-Антона Месмера об открытии им магнетического эфира, который излучают планеты и который, «намагничивая» живые существа, управляет всей жизнью на земле. Месмер объявил, будто овладел секретами этой силы и способен творить чудеса…
Collapse )
кот

Целитель на просьбу полиции предъявить соответствующий документ вынес университетский диплом и .....

Целитель на просьбу полиции предъявить соответствующий документ вынес университетский диплом и попросил: «Ради Бога, не сообщайте никому, что я врач, иначе у меня не будет ни одного пациента»

В старое время киевляне слишком доверяли лекарям–шарлатанам, но власти защищали граждан: магов и жуликов высылали за пределы города в 24 часа

В старом Киеве лечение подчас соприкасалось с мистикой. Верующим людям помогали, например, иконы, в том числе самые дешевые, бумажные, которыми торговали на базарах. Иному человеку стоило помолиться перед образом, чтобы почувствовать большое облегчение, а то и полностью избавиться от болезни. Впрочем, применялись и дедовские методы врачевания. С простудой боролись с помощью крепких напитков и березового веника в парной. Бани появились в Киеве в XVII веке вместе с москалями (военнослужащими русского крепостного гарнизона) и строились поближе к Днепру, на Подоле, где было вдоволь дров и воды. В основном же горожане лечились травами.

Collapse )
кот

Страдающим от болезней желудка матушка Алипия давала…

Страдающим от болезней желудка матушка Алипия давала… яичницу из 30 яиц, поджаренных на полкило сливочного масла

Удивительные методы врачевания, существовавшие в старинных киевских монастырях, практикуются и в наши дни

Основатель Киево-Печерской лавры святой Антоний не был врачом ни по призванию, ни по образованию. Но когда кто-нибудь из его братии заболевал, он усердно ухаживал за страждущим. Старое монастырское врачевание не нуждалось в медикаментах и знахарских снадобьях. Оно начиналось и заканчивалось молитвой. Но чтобы больной не терял надежды на выздоровление, Антоний давал ему вареные или сырые овощи со своего стола, выдавая их за лекарство. Именно о таком, безмедикаментозном, лечении и повествует в «Киево-Печерском патерике» монах Поликарп, утверждая, будто Антоний «исцелял больных пищей своей, а они думали, что получают от него врачебное зелье, и выздоравливали его молитвою».
Collapse )
кот

Мариинская община



Мариинская община Общества Красного Креста. 1913

100 лет тому назад — 27 (14 ноября ст. ст.) 1913 г. — состоялось освящение нового здания Киевской Мариинской общины сестер милосердия по ул. Мариино-Благовещенской (Саксаганского), 75.

В этот же день праздновалось 35-летие учреждения Общины сестер милосердия Общества Красного Креста (1878) и отмечался день рождения императрицы Марии Федоровны (1847—1928), покровительницы Российского общества Красного Креста.

К тому времени в Российской империи существовало более 100 общин сестер милосердия, находившихся в ведении Общества Красного Креста и действовавших на основании Общего устава, утвержденного в 1903 г. В общины принимались девицы и вдовы всех сословий от 18 до 40 лет, христианского вероисповедания, но обязательно «вполне здоровые и грамотные». Замужние женщины могли стать сестрами милосердия лишь в небольших провинциальных общинах, где недоставало персонала, и только с разрешения мужей — в столичных организациях. В течение года сестра проходила обучение под руководством главного врача, практические занятия проводились в больницах, аптеках и других учреждениях.
Collapse )
кот

Чумная история


Экскаваторные работы на горе Щекавица, взбудоражили весь город — сразу поползли слухи о том, что новое строительство власти затеяли на месте массовых захоронений жертв чумы.

240 лет назад — в конце 1770-го — начале 1771 г. — Киев был охвачен эпидемией моровой язвы. В городе с населением около 20 тыс. жителей недосчитались нескольких тысяч.

Описание Киева того времени оставил доктор медицины Иоганн Лерхе (1708 — 1780), вот уже 40 лет находившийся на российской службе:

«Киев выстроен на берегу реки Днепра с Польской (правой) стороны на высоких песчаных горах; положение его неудобно потому, что он состоит из трех городов. Новый и Старый город представляют собою важные крепости. Третий, Подол, в трех верстах от Нового, находится внизу, на берегу Днепра, имеет полторы версты в длину и полверсты в ширину (1 верста = 1,0668 км). Из одного города до другого нужно ехать через высокие горы и глубокие долины, что сопряжено с великими неудобствами. Подол — обширный город и лучшая часть Киева; он населен купцами, у которых можно найти всякие товары.

Рассказы о моровой язве в Киеве были различные, но самое вероятное то, что один купец, прибывший из Польши в конце августа (1770 г.) в дом свой, находившийся на Подоле, вскоре заболел и умер; его родные были первыми жертвами моровой язвы. Многие в соседстве заражались и скоро умирали. Никто из бывших там медиков и хирургов не видал еще этого бича человечества. Они в рапортах доносили, что болезнь эта есть не что иное, как гнилая горячка с пятнами и нарывами. Между тем моровая язва на Подоле увеличивалась. Никаких предохранительных мер еще не предпринимали, народ имел свободное сообщение; многие ходили и на Печерское предместье. Но когда зло сделалось уже значительным, губернатор послал из госпиталя доктора Митрофанова с хирургами и командой из 50 солдат на Подол, и в половине сентября оцепил город. Тогда все открыли глаза, но уже было поздно, ибо через сообщение в городе, бывшее до сих пор на рынке и в церквах, Miasma столь укоренилась, что не было никакого спасения.
Collapse )
размышлизмы, умные, мысли

История первой частной аптеки Киева. А без аптеки Киев невозможен…


Из летописей, которые содержат сведения о состоянии медицины и фармации Киевской Руси, известно, что в народной медицине и практике лекарей княжеских времен широко применяли такие растения, как полынь, ревень, бодяга, крапива, подорожник, а также кору ясеня, деготь, смолу, нефть, грязи, сурму, известь, мел и глину. Иногда использовали и совсем экзотичные компоненты: от паука-крестовика, каракурта, скорпиона до черного таракана и гадюки обыкновенной…

 

Но вплоть до XVII в. аптекарское дело в Киеве отсутствовало, и об этом красноречиво свидетельствует запись генерала Патрика Гордона в личном дневнике.

В мае 1685 г. П. Гордон прислал в Москву письмо с просьбой хлопотать перед царевной Софией Алексеевной, чтобы она отпустила его из Киева. Дабы избежать возможного отказа, генерал приложил к прошению список условий, при выполнении которых он останется в Киеве. Среди них было и такое: «По причине моих частых болезней прошу, чтобы в Киеве был лекарь или другой сведущий человек с аптекой, который необходим не только мне, но и наместнику и всем подданным их величеств». Но это условие так и не было выполнено великой самодержицей.

Итак, все три части 25-тысячного Киева: Подол, Печерск и Верхний Город — оставались без лекарств, в постоянной сырости, антисанитарии и заболеваниях. Процветала торговля «зельем» в зеленных рядах на базарах, что нередко имело плачевные последствия.

ПЕРВАЯ КАЗЕННАЯ АПТЕКА КИЕВА

Такая ситуация сохранилась до 1715 г., когда об аптеке позаботился киевский губернатор князь Дмитрий Голицын. Он обратился к Всероссийскому Самодержцу Императору Петру Великому с «докладными пунктами», предложив следующее: «Для лучшей пользы солдат в Киеве следует устроить аптеку, и при ней быть доктору и аптекарю с оплатой, а оплате следует быть 700 рублей в год». 18 февраля 1715 г. вышел Высочайший указ, повелевающий выполнить эту просьбу. Так в Киеве появилась казенная аптека от Аптекарского приказа, который ведал медико-санитарным обеспечением армии, подбором и распределением штата полковых лекарей, подготовкой отечественных медицинских кадров, принимал участие в разработке мероприятий по борьбе с эпидемиями чумы и холеры.

ОСНОВАНИЕ ПЕРВОЙ ПАРТИКУЛЯРНОЙ АПТЕКИ КИЕВА. АПТЕКА ГЕЙТЕРА

Через 13 лет после создания в Киеве первой казенной аптеки для солдат Государь Император Петр II Алексеевич жаловал право на открытие партикулярной (частной) аптеки немецкому колонисту Иоганну Гейтеру (Эйстеру), который обучался аптекарскому делу в Москве и, получив звание гезеля, был призван в войско в Украину, где заведовал производным врачебным составом. Освободившись от службы и осев в Киеве в 1727 г., он решил открыть на собственные деньги фармацию, о чем написал в письмах к гетману Даниилу Апостолу и в медицинскую канцелярию и получил «привилегии» (патент) на эту деятельность, что соответствовало указу Петра I об открытии партикулярных аптек от ноября 1701 г.

В 1730 г. на промышленно-торговом Киевоподоле, между Фроловским и Петропавловским монастырями (сейчас — ул. Притисско-Никольская, 7), была открыта первая партикулярная (частная) аптека, которая до 1770-х годов оставалась единственной частной аптекой в Киеве.

После неожиданной смерти Иоганна Гейтера Указом Государственной медицинской коллегии от 27 августа 1751 г. право содержать партикулярную аптеку на Подоле перешло к его вдове — аптекарше Анне Ивановне Гейтер, которая к тому времени стала докторшей Анной Грюнингер. В те времена в аптеках работали только мужчины, а женщинам до конца XIX ст. не разрешалось получать фармацевтическое образование. И Анна Ивановна передала управление аптекой перспективному 28-летнему выходцу из Восточной Пруссии, дворянину Георгу-Фридриху (Григорию) Бунге, который по окончании обучения аптекарскому делу в Тильзите (Калининградская область России) получил свидетельство «о большой работоспособности и основательных познаниях» от своего учителя, привилегированного аптекаря Михайловского. В том же 1751 г. Георг женился на дочери Анны от первого брака Екатерине Гейтер.

ЛЕКАРСТВА НА ВЕС ЗОЛОТА

Работу аптекаря тех времен можно по праву причислить к интеллектуальному и одновременно тяжелому физическому труду. Георгу Бунге, как и всем аптекарям того времени, приходилось не только смешивать и продавать готовые целебные средства, но и получать их компоненты из первичных материалов. Процесс этот был кропотливым и дорогостоящим. Кроме того, работать приходилось стоя — таков был аптечный устав.

88_4.jpgВо второй половине XVIII в. фармация Российской Империи состояла в основном из лекарств растительного происхождения, в меньшей степени — из химикатов и лекарств животного происхождения.

Ассортимент партикулярной аптеки Бунге был довольно широк: согласно выводам комиссии начала 1750-х годов, здесь продавались пилюли, мази, микстуры — всего около 960 наименований. Существовало два отдельных реестра лекарственных средств — для бедноты и зажиточных горожан, цены и, соответственно, материалы которых существенно отличались. Так, к примеру, мыло для крестьян изготавливалось из собачьего жира, а состоятельным господам предлагались средства личной гигиены из пальмового или оливкового масла. Среди крестьян было широко распространено лечение травами, в то время как в аптеках изготавливали и продавали весьма дорогостоящие пилюли, являвшиеся в те времена не только лекарством, но и элементом престижа. Купить их могли далеко не все: 1 таблетка могла стоить до 3 руб., для сравнения — на Контрактовой ярмарке за те же деньги можно было купить корову. Среди зажиточных барышень модно было доводить себя до болезненной бледности, а в театре, на балу или светском рауте достать из коробочки, нередко инкрустированной драгоценными камнями, пилюли, демонстрируя возможность пользоваться услугами аптекаря.

ЭПИДЕМИЯ ЧУМЫ В КИЕВЕ

88_1.jpgВ 1770 г. в Киеве вспыхнула эпидемия чумы, унесшая жизни почти 6000 киевлян. Несмотря на то что по указу самой Екатерны II весь Киевоподол был изолирован плотным кольцом охраны, чума продолжала свой смертоносный марш во всех направлениях от очага поражения. Ночью обезображенные болезнью трупы выбрасывали на улицу, подбрасывали к чужим домам, дабы не обнаружить свой дом как источник заразы.Не успевая хоронить усопших по христианскому обычаю, могильщики закапывали их в больших братских могилах в ближайших урочищах, а также на кладбищах Приорки, Сырца и Куреневки. Со временем больных находили, а оставшихся здоровыми отправляли на один из островов Днепра в карантин. Зараженных отправляли в особенный лазарет, где почти все они умирали, лежа бок о бок в сырых плохо проветриваемых темных комнатах. Спасением от страшной смерти для чудом уцелевших подолян стали трескучие морозы зимы 1771 г., после которых заболеваемость пошла на спад. Многие выздоравливали без какой-либо помощи. Но для дальнейшей профилактики возникновения эпидемии по настоянию лекарей люди покрывали свежие могилы толстым слоем земли, разбирали домашние печи, в мороз держали открытыми окна, окуривали одежду нефтью и ладаном, а дворы и прохожих — дегтем. Дома семей, умерших от «морового поветрия», были сожжены дотла.

В борьбе с «моровым поветрием» пострадал и один из сыновей Григория Бунге — Христиан-Георг, эпидемиолог, принимавший активное участие в ликвидации последствий эпидемии, но ему суждено было выжить, чтоб и впредь бороться за человеческие жизни. Он выхаживал и растил на средства городского бюджета младенцев, чьи матери умерли от чумы.

Прибывший из Петербурга для борьбы с эпидемией коллежский советник доктор Иоганн Лерхе оставил интересные записи о жизни Киева того периода, где есть сведения и о партикулярной аптеке на Подоле: «Частная аптека Бунге устроена хорошо, и так как она единственная в Киеве, то приносит славный доход».

88_2.jpg

АПТЕКА БУНГЕ

После смерти Анны Грюнингер 28 ноября 1779 г. аптека на Подоле полностью перешла во владение Григория Бунге. Кроме того, за добросовестные долголетние труды он был удостоен звания аптекаря, о чем свидетельствует сохранившийся документ — указ Екатерины ІІ. Будучи немкой по происхождению, императрица поддерживала начинания своих соотечественников, добросовестно трудившихся на благо Российской Империи. Тогда же Григорий Бунге принял российское подданство, что было необходимо для беспрепятственной самостоятельной аптекарской практики.

А через пять лет постановлением Киевского депутатского дворянского собрания от 28 октября 1784 г. «за добросовестную работу на общую пользу и образ жизни, достойный благородного человека», о чем засвидетельствовал генералитет и другие почетные дворяне, Григорий Бунге с сыновьями был внесен в IV часть дворянской родовой книги Киевской губернии.

Усадьбу Бунге в Киеве современники сравнивали со знаменитой Кунсткамерой в Петербурге, столько в ней было собрано интересных экспонатов, часть из которых сгорела во время страшного пожара на Подоле в 1811 г., само здание тоже значительно пострадало, но было в скором времени восстановлено — городу была необходима аптека.

Григорий был широко известным и разносторонне развитым человеком. Помимо ботаники, химии и фармакологии, он занимался еще и электрикой, изготовлением барометров, термометров, токарным искусством. Уважаемый аптекарь отличался религиозным благочестием, благодаря ему в Киеве была основана евангельско-лютеранская община. Многие прихожане кирхи св. Катерины, построенной по инициативе Григория Бунге, следуя его примеру, трудились на благо отечества и стали отцами больших семейств.

ВЫДАЮЩИЕСЯ ПОТОМКИ ГРИГОРИЯ БУНГЕ

Григорию Бунге выпало стать родоначальником уникальной плеяды выдающихся киевлян: ученых, докторов, натуралистов, путешественников, общественных деятелей и крупнейшей династии аптекарей.

Известно, что старшая дочь Анна вышла замуж за первого пастора киевской евангельско-лютеранской общины Кристофа-Лебрехта Граля — воспитателя детей Бунге, и 11 января 1770 г. у них родился будущий знаменитый доктор-бессребреник Иоганн-Фридрих Граль, посвятивший всю свою жизнь бескорыстной медицинской помощи нуждающимся, за что был награжден орденом святого Владимира 4-го класса. Ему также принадлежит заслуга в развитии оспопрививания в Пермской губернии, в совершенствовании методов хранения вакцины, в проведении разъяснительной работы, в организации борьбы с холерой в 1829–1831 гг.

Средний сын Христиан-Георг, как уже было сказано, стал эпидемиологом, работал штабным врачом Киево-Могилянской академии, также был известен как специалист по детским заболеваниям. Во время войны с Наполеоном, когда русская армия, отступая, испытывала огромные потери и ранеными были переполнены все госпитали, помещения и даже дома горожан, по приказу губернатора и велению сердца Христиан Бунге служил в госпитале, активно занимался профилактикой инфекционных болезней. В 1814 г. доктора наградили бронзовой медалью на ленте ордена святого Владимира за безукоризненную службу и бескорыстную помощь. Популярность и авторитет Христиана Бунге были настолько велики, что в 1848 г. без надлежащих экзаменов он получил диплом доктора медицины. Сын Христиана Николай был ученым-экономистом. С 1856 г. в течение восьми лет он возглавлял Киевский университет. Позже преподавал будущим императорам Александру III и Николаю II. Пребывая на должности министра финансов Российской Империи, а в дальнейшем и главы правительства, разрабатывал проекты закона об отмене крепостного права.

Самый младший сын Григория Бунге Христофор, родившийся в 1781 г., после окончания Медико-хирургического института в Петербурге занимался ветеринарными науками, стал профессором, в 1829–1834 гг. возглавил лечебный факультет, в 1836 г. был избран проректором Московского университета. Через шесть лет Христофор Бунге вышел в отставку, но продолжал научную работу и издал еще три научные работы: «О раздражении спинного мозга» (1844), «О главных повальных заболеваниях домашних животных» (1847), «Руководство по распознаванию и лечению внутренних лошадиных болезней» (1856).

Продолжая дело отца и деда (Иоганна Гейтера), фармацией занимались Фридрих-Иоганн (Федор), Андрей и Георг Бунге.

Старший сын Григория Бунге Федор родился в 1760 г. Повзрослев и пройдя отцовскую науку, он выполнял в аптеке обязанности гезеля (аптечного помощника), а со временем, набравшись опыта, сам получил звание аптекаря в апреле 1791 г., после чего подписал клятвенное обещание на верное служение Российской Империи, что значительно облегчало решение бюрократических вопросов на местном уровне.

ЗАВЕЩАНИЕ

Предчувствуя скорую смерть, 11 июля 1792 г. Григорий Бунге составил завещание, согласно которому аптека на Подоле должна была перейти сыновьям Федору и Андрею. При этом отец обязал их выплатить остальным детям определенные, но весьма скромные суммы: сыновьям Якову, Христофору и Христиану — по 1000, а Григорию (Георгу) и каждой из замужних дочерей — по 600 рублей. Возможно, такая «нелюбовь» к среднему сыну связана с тем, что к тому времени 31-летний Георг открыл собственную аптеку. А в апреле 1811 г. он, выиграв торги, взял в откуп аптеку Приказа государственной опеки в печерской части города напротив царского дворца.

СЕМЕЙНЫЙ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ ТАНДЕМ БУНГЕ И ТЕЦНЕРОВ

Но 10 октября 1815 г. коллежский асессор аптекарь Григорий Григорьевич (Георг) Бунге неожиданно умер, оставив вдову с тремя дочерьми наедине с ворохом долгов в 32 тыс. руб. и весьма скромными средствами к существованию. Прибыль семьи с учетом платы за аренду отцовского имения в Хмельном Киевской губернии составляла не более 5 тыс., а расходы — почти 4 тыс. руб. в год. Для того чтобы обеспечить достойную жизнь и воспитание сиротам, Хмельное было продано за 40 тыс. руб. Правда, к тому времени одна из сирот, Елизавета Григорьевна, 15-летней вышла замуж за аптекаря Ивана Богдановича Тецнера, который получил пристойное химическое образование и учился фармации в Соломоновой аптеке в Лейпциге. Впоследствии их дочь Александра Ивановна вышла замуж за своего двоюродного дядю Генриха (Андрея) Христиановича Бунге, таким образом, дело осталось во владении семьи.

ФЕДОР И АНДРЕЙ БУНГЕ

Достойно продолжая и совершенствуя дело отца, Федор Григорьевич Бунге был не только образованным человеком, но и, как отметил генерал-аншеф Николай Николаевич Кречетников, «вел себя по правилам честности и аптеку содержал в наилучшем состоянии». В его аптеке можно было найти и купить не только лекарства, но и разнообразные растения, и другие полезные средства. Печерская лавра, например, делала у него закупки многочисленных ингредиентов для приготовления мирры.

В конце XVIII в. в Российской империи на государственном уровне проявлялся интерес к издавна известным лечебным свойствам ревеня (rheum). Но все старания братьев Федора и Андрея Бунге, предпринятые в отношении решения земельного вопроса для выращивания ревеня, не имели успеха в силу того, что чиновники не хотели выделять удобную землю и таким образом жертвовать своими интересами.

Тогда Андрей решил пойти другим путем в решении земельного вопроса: привел в порядок ботанический (аптекарский) сад на склонах под Андреевской церковью площадью 4085 саженей кв. (около 2 га), одновременно хлопотал о выделении удобной земли для выращивания вайды красильной. В конце весны 1811 г. он передал Александру III образцы нескольких видов ткани, окрашенных вайдой в синий цвет индиго, приложив краску и подробное описание процедуры окрашивания. Государь высоко оценил труды Андрея Бунге. В скором времени Андрей Григорьевич был удостоен монаршего благоволения, и в его распоряжение поступило 10 десятин земли на Куреневке, где он выращивал расцветающую солнечно-желтым ковром вайду и построил главный деревянный корпус вайдового завода. Сын Андрея Александр стал ботаником. Во время многочисленных научных экспедиций он собрал и описал много новых видов растений, целое семейство которых в честь исследователя названо бунгелами.

ФИРМА «АПТЕКАРЕЙ АНДРЕЯ БУНГЕ И ТЕЦНЕРА»

Чувствуя необходимость в надежном компаньоне, в апреле 1811 г. Андрей Григорьевич передал рецептурную часть и лабораторию со всеми материалами аптеки на Подоле своему родственнику, другу, соратнику и коллеге Ивану Тецнеру, который стал ее равноправным совладельцем. «Аптека Андрея Бунге» была переименована в фирму «Аптекарей Андрея Бунге и Тецнера». Именно она, выстояв в страшном пожаре, охватившем весь Киевоподол 9 июля 1811 г., стала еще более значимой.

Но вместе Андрею Бунге и Ивану Тецнеру довелось работать всего три года. В 1814 г. коллежский асессор Андрей Бунге умер. Аптека перешла Тецнеру.

ГОРЕ-КОНКУРЕНТЫ

После смерти близкого друга и коллеги по цеху довольно продолжительное время в аптеке Тецнера гезелем служил дворянин Леонид Пациорковский. Приобретя некоторый опыт, он решил открыть собственную аптеку, но для этого было необходимо свидетельство на право самостоятельно заниматься аптекарским делом. И таким свидетельством для него стал диплом «о получении привилегии на аптекарского провизора 1-го класса», полученный в 1826 г. в Харьковском университете. Вернувшись на Киевоподол, он, ссылаясь на согласованность с Тецнером, подал прошение об открытии собственной аптеки на Подоле с ценами, заниженными на 10% таксы. Стоит ли говорить о негодовании Тецнера, который предъявил в Медицинскую управу свидетельство того, что «обеспечение подолян лекарствами из его аптеки вполне достаточно», подписанное авторитетными киевлянами: войтом Киселевым, купцами и чиновниками. Но несмотря на это, уже в мае 1828 г. на Подоле «в доме Коробкина напротив Контрактовой площади» была открыта вторая аптека — Пациорковского.

В 1832 г., спустя год после кончины своего учителя И. Тецнера, Пациорковский, потеряв всякую надежду улучшить положение дел, продал аптеку со всей утварью вдове Ивана Богдановича Елизавете Григорьевне, за год до этого унаследовавшей аптеку на Притисско-Никольской.

Еще через пару лет на тех же условиях заниженных цен пытался открыть собственную аптеку на Подоле брат Леонида Пациорковского Станислав, получивший диплом гезеля I степени в Московском университете, но ему было отказано.

ПРОДАЖА АПТЕКИ ГЕЙТЕРА — БУНГЕ — ТЕЦНЕРА

88_3.jpg1 февраля 1833 г. Елизавета Тецнер в рассрочку продала обе аптеки на Подоле давнишнему приятелю покойного мужа Людвигу Андреевичу Рихтеру, который через год скоропостижно скончался. Его семья не могла рассчитаться за аптеки, которые снова вернулись во владение подольской аптекарши.

2 августа 1835 г. вдова Тецнера продала обе аптеки, оставив за собой родную усадьбу, провизору Егору Аншпахову, поставив точку на более чем 100-летней истории семейной аптеки Гейтера — Бунге — Тецнера.

В 1852 г. наследники Ивана Богдановича — вдова Елизавета Григорьевна, дети Константин и Дмитрий Тецнеры и Александра Бунге — продали весь бывший сад под Андреевской горой купцу Ивану Байкову.

А 20 августа 1871 г. правнучка основателя первой киевской частной аптеки Гейтера, внучка основателя знаменитого киевского рода Бунге, дочь аптекаря, вдова аптекаря и в прошлом сама владелица аптеки 70-летняя Елизавета Григорьевна Тецнер продала свою усадьбу со старинным аптечным домом и флигелем семье Васильчиковых — коллежскому асессору Константину Павловичу и его жене Ольге Павловне за 11 тыс. руб. серебром.

В дальнейшем сменилось несколько владельцев усадьбы. В частности, в 1908 г. дом принадлежал Марии Константиновне Бакай, в 1914 г. — доктору Алексею Васильевичу Горячковскому. Еще не раз менялись не только владельцы, но и непосредственное назначение дома, в разные периоды трансформировавшегося с аптечно-жилищного в жилищное, потом — в торговое, конторское, строительное.

МУЗЕЙ-АПТЕКА НА ПРИТИССКО-НИКОЛЬСКОЙ

88_5.jpg

А в 1970-х годах вспомнили, что тут, в старейшей части Киева, на тихой подольской улочке — Притисско-Никольской, в скромном домике два с половиной века назад размещалась первая в Киеве частная аптека, — и решили создать аптеку-музей.

Здесь и сегодня можно ощутить атмосферу старинной аптеки, выпить ароматного чаю из травяных сборов, услышать немало интересных историй о лекарствах, аптекарях прошлых лет и увидеть экспонаты, коллекция которых постоянно пополняется неравнодушными к истории фармации соотечественниками.

Проходят годы, изменяется мир вокруг нас, наши понятия о медицине, средствах лечения разных заболеваний, но стремление к знаниям, желанию победить болезни остается прежним. А дело Гейтера — Бунге — Тецнера продолжает жить и сегодня в сотнях аптек под сенью киевских каштанов. n

Александра Цымбал, фото Игоря Кривинского, а также из архива музея-аптеки

размышлизмы, умные, мысли

Караваевы Дачи

 

Прежние окраины старого Киева: Караваевы Дачи, Приорка, Кинь-грусть, Зверинец, Шулявские Дачи «Сан-Суси», Святошин уже давно пересекли городскую черту и стали неотъемлемой частью столицы. Лишь давние названия улиц и местностей свидетельствуют о тех временах. Многим киевлянам и приезжим хорошо известны, например, Караваевы Дачи.

Сегодня здесь уже давно нет никаких дач, но название осталось и сохранило память об известном враче Владимире Караваеве (1811-1892). Имя профессора, его плодотворная научная деятельность тесно связаны с Киевом. Хирург и офтальмолог В.Караваев в 1840 году был назначен профессором медицинского факультета Киевского университета, стал его первым деканом и преподавал там до 1886 года.

Врача Караваева заслуженно называют первым в Украине и России хирургом-окулистом, одним из основателей отечественной офтальмологии. В 1844 году он основал факультетскую хирургическую клинику, где сотрудничал с Николаем Пироговым. Владимир Афанасьевич также работал в военном госпитале, который с 1846 году был базой медицинского факультета.

За годы напряженной работы В.Караваев выполнил более 16 тыс. различных операций. Он стал одним из инициаторов создания в 1870 году при университете кафедры глазных болезней. Ему принадлежит первенство в применении ряда новых хирургических методов лечения глазных болезней, а также в области пластических операций при заячьей губе, разработана хирургическая методика проведения ампутации. Он издал множество трудов по хирургии. В хирургической клинике Киевского Национального медицинского университета на бульваре Шевченка, 17 установлен его бронзовый бюст.

Он жил на ул. Шулявской, которую в 1891 году, за год до его смерти, переименовали в его честь в ул. Профессора Караваева (ныне – Льва Толстого). За большие заслуги В.Караваева избрали почетным гражданином Киева, и по праву его именем названа бывшая дачная местность. В середине XIX века здесь находился киевский садовый «Древесный питомник», который в 1869 году был куплен профессором. В 1873 году он присоединил к нему приобретенный у Военной гимназии (Кадетском корпусе), так называемый «гимназический земельный участок».

После смерти В.Караваева его дочь, Ольга Караваева-Колчакова, разделила владения (свыше 30 га) на 238 участков и на протяжении 1903-1908 гг. распродала их. Таким образом, были разбиты восемь улиц (дорог) и сформирован рабочий поселок. Уже в 1911 году в нем проживало около 5 тыс. жителей. На Борщаговской улице, соседствующей с Караваевыми Дачами, стояла небольшая Спасо-Преображенская церковь.

Интересное стечение обстоятельств. На Караваевых Дачах жил еще один ученый, стопроцентный тезка Караваева-врача, Владимир Афанасьевич Караваев (1864-1939). Украинский зоолог, он окончил Киевский университет, в котором работал с 1890 по 1919 год. Затем был директором Зоологического музея АН Украины. Проводил исследования фауны Украины, Кавказа, стран Европы, Азии, Африки (Египет, Судан, Тунис, Алжир). Уникальные коллекции, собранные Караваевым-зоологом во время путешествий, хранятся в Зоологическом музее Киева.

Сегодня Караваевы Дачи – современная, построенная два года назад в оригинальном архитектурном исполнении, железнодорожная станция. Ею пользуются в частности жители Первомайского села – первого киевского жилищного массива, созданного в 1950-е годы методом поточного строительства. Также эта местность известна благодаря самому большому городскому радиорынку, имеющему огромную популярность у киевлян и гостей столицы.

О прежней дачной местности напоминает лишь благоустроенный парк (березовая роща). Дачных домов не сохранилось.

Караваевы Дачи-2 или «Прибрежная отрада»

Память людей сохранила еще один скромный топоним, связанный с фамилией врача В.Караваева. В Печерском районе столицы, в исторической местности Зверинец, на территории нынешнего Центрального ботанического сада им. Н.Гришко, располагалась местность, называемая Караваевкой. Такое наименование встречается на старых планах этой местности. А скрупулезный городской землемер Дмитрий Таиров на своем «Плане города Киева со всеми землями, состоявшими в ведении оного по Киевской губернии» (1897-98 гг.) помечает его полным текстом: «Караваева дача». Правда, добавляет еще: «… или хутор Горащенко».

В давние времена, еще до прокладки железнодорожного пути, на Зверинце располагалось имение «Прибрежная отрада». Отсюда, с возвышенности, открывался живописный вид на Днепр. Неподалеку, под горой блестели купола Выдубицкого и Ионовского монастырей. Действительно, это место заслуживало быть названным отрадным.

Кто же придумал такое романтическое название – «Прибрежная отрада»? Об этом «Межевая книга» говорит определенно: «Название дачи «Прибрежной отрады» последовало по объявлению владельца, действительного статского советника В.Караваева, поданного землемеру Наумову 1-го августа 1864 года». Итак, в те времена знаменитый профессор именно здесь находил отдых и отраду после нелегких трудов. Ему принадлежало более двух десятин «удобной земли» по соседству с участком кирпичного завода Приказа общественного призрения, частным владением мещан Головацких и городским выгоном, также состоявшим в «оброчном и потомственном содержании вышеупомянутого Караваева».

Однако со временем у подножия горы проложили рельсы, прямо под «Прибрежной отрадой» была построена железнодорожная станция Киев-III. Да и преклонные годы, должно быть, сказывались – достигнув, по нынешним понятиям, пенсионного возраста, Владимир Афанасьевич устроил для себя более обширную дачу, которая к тому же находилась гораздо ближе к университету и городскому особняку профессора (ныне ул. Льва Толстого).

А «Прибрежная отрада» сменила владельца. Ее последующим собственником стал Горащенко, фамилию которого и зафиксировал на своем плане землемер Таиров.

Но обаяние и авторитет врача В.Караваева были столь велики, что этот уголок Зверинца так и остался Караваевкой. В начале ХХ века дача пришла в упадок и была продана под застройку. Здесь появились новая улица и переулок, названные опять-таки в честь профессора Печерско-Караваевскими.

После войны жителей улицы переселили в другие районы в связи со строительством Центрального Ботанического сада НАН Украины. Хоть и нет давно здесь жилых домов, прежних названий улиц, но память о Караваеве не утрачена. До сих пор многие жители Верхней Телички (Зверинца) называют местность по старому – Караваевкой. Сегодня, прилегающие к Ботаническому саду улицы – Зверинецкая, Николая Соловцова и др., практически все застроены роскошными особняками, и каждый клочок земли здесь – на вес золота.