Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

кот

Склад, в Балаклее в Харьковской области, где сейчас бушует взрывы... хранит ХИМИЧЕСКОЕ оружее



Самые масштабные взрывы на складах боеприпасов в Украине.


Честно говоря не профильная новость но уж очень " забористая"

что б не перепечатывать " простыни" из других, гораздо более ранних источников просто покидаю ссылки на доказательства:

ХАРЬКОВСКАЯ ОБЛАСТЬ
Балаклея. Склад N 29 артиллерийского вооружения УкрВО. Хранение
артиллерийских и авиационных химических боеприпасов.
Купянск. Склад артиллерийского вооружения. Хранение артиллерийских
химических боеприпасов.



Вот ТАК хранятся на этой базе снаряды!!!



Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
кот

Как киевским трамваем генерал командовал


Расцветала культура, создавались величайшие произведения искусства, совершались замечательные научные открытия.

Но если о бурных этапах истории известно большинству людей из школьных учебников, то информацией о мирном течении жизни в тот или иной период владеют только специалисты. К примеру, многие с легкостью расскажут о событиях, имевших место в 1812, 1861, 1905, 1914 или 1917 годах. А вот с 1892 годом все будет не так просто.

Год 1892

Спортивные болельщики знают, что в этом году ливерпульский предприниматель Джон Холдинг, сколотивший состояние на пивном и гостиничном бизнесе, создал футбольный клуб, ставший впоследствии самым титулованным и успешным в истории английского футбола. Liverpool становился чемпионом Англии восемнадцать раз. Любители хоккея вспомнят, что в этом же году генерал-губернатор Канады лорд Стэнли Престон учредил переходящий приз для лучшей канадской хоккейной команды. Кубок Стэнли и в третьем тысячелетии ежегодно вручается победителям NHL.

В 1892 году появились хорошо знакомые нам металлические крышки для пивных бутылок. Патент на это изобретение получил американец Уильям Пейнтер, житель города Балтимор. А американский дантист Вашингтон Шеффилд из Нью-Лондона изобрел и запатентовал тюбик для зубной пасты.

А что примечательного произошло на просторах Российской империи? В Киеве, например, именно в 1892 году пошел первый в России электрический трамвай, а в Санкт-Петербурге Александр III высочайшим указом утвердил «Правила о местностях, объявленных состоящими на военном положении».

Казалось бы, что может быть общего между муниципальным транспортом хоть и крупного, но провинциального центра страны и имперским «антикризисным» указом. На первый взгляд вроде бы ничего. Лежат они в совершенно разных плоскостях, нигде не пересекаются. Пока не наступил год 1916-й
Collapse )
кот

ИСТОРИЯ ДВУХ НЕМЦЕВ, КОТОРЫЕ ВОЕВАЛИ ЗА КИЕВ ч.1

Неизвестный офицер штаба 29-го армейского корпуса Вермахта – вооруженных сил нацистской Германии – участвовал в наступлении на Киев в сентябре 1941 года и оставил свои воспоминания о тех событиях в дневнике, который был захвачен вместе с другими документами противника на участке 21-й армии. 12 марта 1942 года сотрудники особого отдела Юго-Западного фронта направили дневник народному комиссару внутренних дел УССР.
Collapse )
кот

Парад-2016: заметки на полях

Оригинал взят у periskop.su в Парад-2016: заметки на полях
Традиционный анализ ритуальной и организационной составляющей Парада Победы на Красной площади 2016 года.
Это - постсоветский парад №23 (с 1995 г.).


1. В этот раз гость парада - Н. Назарбаев, президент Казахстана. Затем за Путиным идёт С.Иванов, глава администрации президента. Медведева в первых рядах чтой-то не видать.

2. Путин перед началом парада проходит вдоль трибун, здороваясь с ветеранами.

3. Мавзолей замаскирован. В этом году получил новую затейливую драпировку, похожую на букву М с неуклюжим выступом в середине. Неизвестный нам дизайнер постарался отойти от "прямоугольного" канона.

4. Показали наконец Медведева (1 мин. до начала парада). Он теперь просто сидит среди гостей. Таким образом, двумя этапами произошло его оттеснение от главных действующих лиц парада.

5. Эх. Снова перетасовали порядок церемониала вноса флагов: переставили вперёд Госфлаг РФ, а Знамя Победы поставили взад. Удивительное исключение было в прошлом году - Знамя Победы первым, потом госфлаг. До этого порядок был стабилен с 2006-го: сперва триколор, затем - Знамя Победы (как сейчас). Знаменная группа выходит под музыку "Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!" - это от прошлого года не поменялось.

6. Это третий парад министра С.Г. Шойгу. Командует парадом генерал-полковник Олег Салюков, командующий Сухопутными войсками (второй раз).

7. А вот то, что высшие военачальники (и сам Шойгу тож) на параде с аксельбантами - это разве всегда так было? Не могу припомнить, в каком году это введено.

8. Путин на трибунке перед драпировкой теперь в окружении ветеранов и отставных высших военачальников, а также молоденьких кадетов, суворовцев и нахимовцев. Другие руководители страны пересажены подальше от центра. Рядом находится Назарбаев из Казахстана. Медведев - третий слева.

Collapse )
кот

Что то с памятью моей стало.. особенно с исторической.. особенно перед Днём Победы...

Я редко тут пишу что либо что не относиться к Киеву или к Украине, но как то уж совсем "зацепило"
заявление МИДа Польши о том, что делегация Польши не будет принимать участи в праздновании Дне победы в Москве.
Поступок как это не парадоксально совсем не странный с точки зрения сегодняшних реалий вообще и взаимоотношений Польши и России в частности, но что б быть на столько мелочными и "джинсовыми" это даже для известных "политических флюгелей" поляков как по мне чересчур...
Ладно плевать они (политики нынешние польские) хотели на то что СССР их по сути от уничтожения как нацию спас ( рассовая политика Гебельса поляков недочеловеками считала), лдано что за освобождение Польши полегло больше 600 тыс. советских воинов, ладно что Польша по итогам войны приросла территориями но...
Collapse )
кот

Погромы на Украине (период Добровольческой армии)



Автор: Штиф Н.И.
Название: Погромы на Украине (период Добровольческой армии)
Издательство: Восток, Берлин
Год издания: 1922
Формат: PDF
Язык: русский
Cтраниц: 110
Размер: 37,9 МБ

Описание: Настоящая работа написана в Киеве в марте 1920 г. по свежим следам Деникинщины, оставившей о себе печальную память в умах и сердцах даже групп и лиц, раньше расположенных к Добровольческой Армии, видевших в этой армии «спасительницу» России. Обманутыми почувствовали себя все, если не считать небольшой группы более дальновидных активных борцов против этого режима или пассивных пессимистов; для еврейского же населения Украины это был сплошной кошмар зверств, крови и позора, беспримерных даже в исключительно-богатом погромном мартирологе 1919 г. на Украине. Кровавый кошмар рассеялся, явилась потребность подвести некоторые итоги.
Collapse )
кот

Императрица Мария Александровна, любившая останавливаться в Царском (Мариинском) дворце.....

Императрица Мария Александровна, любившая останавливаться в Царском (Мариинском) дворце, пожертвовала 20 тысяч рублей, чтобы посадить деревья и скрыть со своих глаз мрачную Печерскую крепость

Кирпичный гигант времен Николая I, принесший киевлянам немало проблем, теперь сам нуждается в нашей защите

В старые времена Киев был городом-крепостью и имел довольно воинственный вид. Ночью улицы перегораживали рогатками. На городских стенах через каждые 200 метров стояла стража. Ходить разрешалось лишь с фонарями и по специальному разрешению. Не привыкшие к киевским порядкам приезжие страдали от того, что по ночам громко перекликалась стрелецкая стража. Киевлянам было чего опасаться. Они жили в постоянной тревоге, ожидая нападения со стороны степей. Долгое время турецкая граница проходила под Белой Церковью. Киевские стрельцы, рубившие в Пуще-Водице лес для городских укреплений, ездили на работу с оружием. Тем не менее несколько человек были захвачены в плен летучим татарским отрядом. Это считалось обычным явлением. Еще в начале XVIII века крымчаки ловили киевлян на их огородах за валами.

Collapse )
кот

КИЕВ В КОНЦЕ 1918 Г.: ПАДЕНИЕ РЕЖИМА ГЕТМАНА П. П. СКОРОПАДСКОГО (ч.2)

Продолжение....

Келлеру оставалось жить всего несколько дней. Вскоре после падения Киева генерал был арестован петлюровцами и вероломно убит выстрелами в спину в 4 часа утра 8 декабря 1918 г. у подножия памятника Богдану Хмельницкому68. До последнего момента Келлер оставался тем, кем он был всегда: честным человеком и храбрым офицером, беспредельно преданным своей Родине — России.
Новым главнокомандующим был назначен генерал князь А. Н. Долгоруков, личный друг гетмана. Отличный боевой генерал, Долгоруков принял свою должность в ситуации, в которой ему, по словам современника, «самому больше нечего было терять и оставалось только защищать Киев до последнего солдата и себя включительно.»69 В беседе с представителями прессы Долгоруков заявил о том, что его задача «носит определенный, чисто военный характер», и сводится к защите Киева от банд Петлюры. Долгоруков заверил собравшихся, что он поддерживает постоянный контакт с представителями союзников в Одессе. «У нас имеется твердая уверенность в том, что их реальная помощь последует в самые ближайшие дни, что движение Петлюры будет скоро ликвидировано, и что вслед за этим начнется общая дружная работа по воссозданию Великой России»70. С первых же своих шагов на посту Главнокомандующего Долгоруков проявил враждебное отношение к Добровольческому центру в лице представителя Деникина в Киеве генерала П. Н. Ломновского. Долгоруков стремился обезопасить себя от
всякого вмешательства в дело формирования самостоятельной вооруженной силы Украинской Державы. Офицеры же охотнее шли к Ломновскому, чем к Долгорукову. Последний, понятно, проявлял по этому поводу своеобразную ревность. Налицо была нелепая ситуация, при которой существовало фактически двойственное подчинение добровольческих дружин. Ходили слухи, что дружинники собираются арестовать Долгорукова71. Последний в ответ решился 22 ноября арестовать генерала Ломновского, заключив его под «стражу» в одну из свободных комнат в его собственной квартире72! Долгоруков, ко всему прочему, был убежден еще и в том, что Ломновский интригует против него и является его личным врагом. В рапорте на имя Деникина Ломновский приводил слова Долгорукова, обращенные к нему: «Ваше Превосходительство, Ваше поведение последних дней вынуждает меня арестовать Вас». На просьбу Ломновского объяснить, за что его арестовали, Долгоруков отвечал: «в дружинах Святополк-Мирского и Рубанова бунты, там чуть ли не открыто говорят, что меня надо арестовать. Долг службы вынуждает меня арестовать Вас, я — человек решительный». По словам Долгорукова, он вынужден «идти ва-банк»73. Улаживать последствия нелепого поступка Долгорукова пришлось общим приятелям Ломновского и Долгорукова — Гейдену, генералу Николаю Николаевичу Шиллингу и другим. Гейден был убежден, что «все офицерство, боровшееся на позициях, окружающих Киев, на стороне Деникина», и что оно, узнав об аресте Ломновского, «возмутится и не оставит этого дела, так и бросит Киев и уедет на Дон или произведет какую-нибудь внутреннюю расправу с врагами Добровольческой армии.»74 Генерал Шиллинг в итоге отправился вести переговоры с упрямым Долгоруковым, убеждая его не просто освободить Ломновского, но и извиниться перед ним. После долгих и мучительных бесед Шиллинга с Долгоруковым и Ломновс-ким, в буквальном смысле бегавшего от «тюремщика» к «арестанту»75, Ломновский согласился принять извинения от Долгорукова, но заочно — через Шиллинга, не желая общаться с Главнокомандующим76. Караул у комнаты, в которой находился под арестом Ломновский, был снят. Вновь возник вопрос о полном подчинении добровольческих частей местному командованию. По этому поводу Ломновский заявил общественным деятелям: «Ввиду крайней неустойчивости положения в Киеве и возможности перенесения гражданской войны внутрь города; ввиду того, что вопрос о недопущении повстанцев в город ставится чуть ли не всецело в зависимость от полного подчинения дружин местному командованию, я (принимая во внимание, что случае захвата Киева повстанцами это было бы приписано действиям представительства Русской Добровольческой армии (так на территории Украины чаще всего называли армию генерала Деникина. — А. П.), внесшего двоевластие, я решил подчинить дружины Р. Д. армии во всех отношениях местному командованию с тем, чтобы я был своевременно осведомляем о всех мероприятиях, касающихся этих дружин»77.
Конфликт между Ломновским и Долгоруковым, хотя и был разрешен всего за несколько часов, не остался неизвестным для широкой общественности, произведя, прежде всего, самое «удручающее впечатление на офицерство», — писал осведомленный мемуарист В. М. Ле-
витский. Он же дал едкую, но, наверное, правдивую характеристику Ломновского: «Да и что мог сделать этот растерянный генерал без средств, без людей, без авторитета?»78 Действительно, Ломновского интересно сравнивать с Ненюковым и А. Н. Гришиным-Алмазовым, оказавшимися примерно в той же самой ситуации, в те же самые дни в Одессе. «Нелепые» же, по словам Деникина, трения между «верхами правления и командования становились немедленно достоянием широкой публики и производили глубоко деморализующее впечатление среди защитников Киева»79.
К концу первой декады декабря 1918 г. движение петлюровцев к Киеву стало уже необратимым. Тем временем рушился главный расчет Скоропадского на ожидаемую со дня на день помощь Антанты. Французский вице-консул в Киеве Э. Энно (так и не добравшийся в итоге до места назначения), находясь в Одессе, успокаивал киевлян и жителей всего края ободряющими телеграммами, обещая быстрое и своевременное содействие и возлагая ответственность за возможное кровопролитие «лично на всех лидеров партий и организаций вне зависимости от их политической окраски стремящихся сеять смуту или распространять анархию»80. Однако более реалистично смотрели на вещи киевские обыватели, начавшие массовый исход из Киева в Одессу, под защиту французского десанта. В большинстве своем бежали из гетманского Киева как раз те русские люди, которые совсем недавно пытались найти здесь защиту. Русское беженство устремилось теперь в Одессу. Конец гетманщины наступил внезапно. 13 декабря 1918 г. в Казатине было заключено соглашение между германским командованием и петлюровцами. В обмен на беспрепятственную эвакуацию немцы обязались не мешать вступлению петлюровцев в Киев81. Переговоры французского вице-консула Мулена с Директорией были уже по сути своей бессмысленны.
Киев остался фактически беззащитен. Эффективного сопротивления дружинники оказать петлюровцам не смогли, сдерживать наступление петлюровцев на Киев вскоре стало невозможно, всеобщая мобилизация населения также в общем-то провалилась; секретные донесения тайной полиции отмечали «слабую явку по мобилизации призываемых лиц»82. Призываемые сразу же отправлялись по назначению в «подлежащие полки»83. Сводки тайной полиции отмечают, что за один день 12 декабря в Дворцовом районе Киева на учет было взято 356 человек, но всего 142 человека было отправлено в части, а 324 освобождено от службы. Сколько из этих 142 человек дошло до позиций — выяснить не представляется возможным. В других районах картина была более обнадеживающая: так, например, в Печерском районе за период с 9 по 12 декабря 1918 г. только в Сердюкский полк был зачислен 201 человек84. Особенностью поступавших были их низкие боевые качества, нежелание воевать и подверженность большевистской, а в особенности петлюровской агитации85. Быть может, всеобщая мобилизация даже и такого негодного элемента и могла бы спасти гетманский Киев, если бы не проводилась в такой лихорадочной спешке, тем более что, видя безнадежность положения, Скоропадский отрекся 14 декабря 1918 г. от власти и, видимо, был вывезен под видом раненого немецкого офицера
в Берлин86. «Отречение» гетмана было составлено в очень эмоциональной манере: «Я, гетман всея Украины, в течение 7, 5 месяцев все силы свои клал на то, чтобы вывести страну из того тяжелого положения, в котором она находится. Бог не дал мне силы справиться с этой задачей. Ныне, в виду создавшихся условий, руководствуясь исключительно благом Украины, я от власти отказываюсь»87. Скоропадский оставлял Киев с тяжелым чувством обиды на людей, которые за ним «не пошли», не понимая Павла Петровича, меньше года тому назад «с такой доверчивостью» пошедшего «на эту каторгу, веря, что меня (П. П. Скоропадского. — А. П.) поймут»88. Не поняли, и гетман вынужден был бежать из Киева. Скоропадский дожил до глубокой старости и трагически погиб в апреле 1945 г. во время бомбардировки американской авиацией станции Меттен в Баварии89.
Храбрый офицер, Долгоруков в этой ситуации растерялся. Выступавший в роли переводчика на переговорах Мулена с Директорией, известный общественный деятель полковник Борис Александрович Энгельгардт (к слову сказать, сотоварищ Скоропадского и Долгорукова по Пажескому корпусу) оставил в своих воспоминаниях яркое описание своего диалога с Долгоруковым: «"По сведениям, полученным мною, петлюровцев не менее 20 тысяч человек, — сказал я, — при таком соотношении сил возможно только отступление и очищение Киева". Долгоруков быстро подошел ко мне: "Ты говоришь — отступление. — торопливо заговорил он, — какое теперь отступление, сопротивление невозможно, нужна капитуляция. я приказываю капитуляцию.", — как-то бестолково заключил он и, не подписывая никаких приказов, бросился к выходу, не обращая внимания на гневные и даже грубые выкрики по его адресу молодых офицеров штаба.»90 Поведение Долгорукова действительно необъяснимо. Вдовствующая императрица Мария Федоровна писала в своем дневнике: «Долгоруков, по-видимому, совсем потерял голову и внезапно ушел со своего поста, оставив на произвол судьбы всех офицеров, которых, разумеется, тут же арестовали и бросили в тюрьму. Совершенно непонятно, что с ним произошло, ведь это очень храбрый и энергичный человек.»91
Долгоруков сдал войска на капитуляцию без всяких условий и отбыл в Одессу. Вслед за Главнокомандующим, еще до вступления петлюровцев в Киев бежали и офицеры штаба Долгорукова92. Ни Долгоруков, ни его патрон Скоропадский умереть героями не пожелали, предпочтя смерти позорное бегство. Гетманщина, начавшаяся опереткой, завершалась трагикомедией, персонажами которой были гетман сотоварищи с одной стороны, а с другой — действительной трагедией рядовых защитников Киева, преданных и брошенных своим начальством на произвол судьбы.
Начальство бежало, и героические защитники Киева были отныне предоставлены сами себе. 13 декабря генерал Кирпичев приказал прекратить сопротивление, а дружинникам собраться в Педагогическом музее, и там ждать решения своей участи. На следующий день петлюровская армия вошла в Киев. «Но вот и победители. Показались верховые в белых шапках с кистями, за ними идет стройными рядами пехота, в немецких касках. На душе неспокойно. Грустно.
Идут "самостийники". Это похуже гетмана. При нем была хоть видимость власти. И хотелось думать, что власть его временная, что он играет какую-то хитрую роль на пользу России и что наступит, конечно, день, когда, проснувшись, мы увидим, вместо "желто-блакитного" знамени, наш родной национальный флаг. С приходом же петлюровцев эта, быть может, фантастическая надежда, гнездившаяся у многих в душе, отпала», — вспоминал Н. Плешко93. На папахах сечевиков были нашиты красные ленты, а на груди — банты того же цвета94. Начались массовые аресты чиновников гетманского правительства95, судьба которых сложилась сравнительно неплохо, если сравнивать ее с судьбой действительных защитников Киева — офицеров. Самосуду подверглись многие офицеры, находившиеся на излечении в госпиталях, их изуродованные трупы затем были свезены грузовиками на свалку и там брошены без погребения; более ста офицеров было убито около здания Педагогического музея96. Классическое объяснение расстрелу было, как вспоминал военный министр Центральной Рады А. Т. Жуковский, следующее: попытка побега97. По свидетельствам искушенных уже гражданской войной очевидцев, жестокость и кровожадность петлюровцев превосходила даже большевиков98. Некоторые офицеры, ослушавшись приказания Кирпичева и не ожидая ничего хорошего от пребывания в Киеве «под Петлюрой», рискуя жизнью, самостоятельно пробирались в Одессу — где, как уже все знали, существует многочисленный отряд добровольцев, и куда уже прибыли союзники99. Основная же масса, выполняя приказ начальства, собралась в Педагогическом музее — всего более 2 тыс. офицеров100. До выяснения их участи вход в музей был взят под охрану германских и украинских караулов. По требованию петлюровцев дружинники сдали все оружие, которое у них было. Ближайшие дни для разоруженных офицеров были очень тяжелыми: угроза самосуда со стороны петлюровцев постоянно присутствовала101. Угнетенному состоянию духа способствовали и невыносимые условия пребывания в музее: недостаток пищи, духота, отсутствие уборных102. Подавляла неизвестность, особенно в связи с приближением к Киеву советских войск с севера, которые шли по пятам эвакуировавшейся германской армии.
Наступило нерадостное Рождество. В один из рождественских дней поздним вечером в здании Педагогического музея раздался мощный взрыв, вылетели стекла из окон. В одном помещении музея — круглом зале — рухнул прямо на спящих на полу людей громадный купол из толстого стекла. От взрыва пострадало более 200 офицеров. Петлюровцы обвинили арестованных в том, что они сами произвели взрыв якобы с целью побега, русские же круги обвиняли Петлюру в обрушении потолка на головы заключенных офицеров103. И хотя причины взрыва так и остались неясны, украинские власти использовали его как повод для начала новых репрессий104. Вновь начались расстрелы арестованных, проводившиеся примерно в одно и то же время вечером105. Генералы и старшие офицеры были отправлены в Лукьяновскую тюрьму, остальным узникам было запрещено всякое общение с родными. Благодаря заступничеству киевских организаций, консулов, целому ряду телеграмм, которые были посланы Деникиным высоким чинам союзных армий, включая самого маршала Ф. Фоша, и Директории106, заключенные были освобождены и в мас-
се своей были отправлены эшелонами в Германию107. Большую роль в спасении офицеров сыграл и генерал Ломновский, штаб которого остался неприкосновенным благодаря ультимативному требованию из Одессы французского консула Э. Энно, направленному на имя украинской Директории108. Прибывших в Германию русских офицеров новое германское республиканское правительство разместило в расположенных вблизи Берлина лагерях для военнопленных, но им была предоставлена полная свобода. Вскоре многие уехали морем, через Штеттин, в Эстонию, чтобы присоединиться к Белой армии генерала Юденича; другие разными путями перебрались на Дон, где влились в армию генерала Деникина, продолжавшую борьбу с большевиками. Главным событиям гражданской войны в России еще предстояло произойти.