starovina (starovina) wrote,
starovina
starovina

Categories:

«Хаос» и «Космос» как ядро концептосферы романа М.А.Булгакова «Белая гвардия»

Античную цивилизацию по праву считают величайшим проявлением мощи человеческого разума. Трудно переоценить ее заслуги в процессе формирования ра- ционального познания, осмысления и отражения в языке объективной картины ми- ра, в частности, в виде антиномий ключевых понятий и категорий, одной из кото- рых является оппозиция «хаос ↔ космос». Она получила свое дальнейшее развитие не только в философских исследованиях, но и в образном осмыслении действитель- ности различными видами искусства. Эта оппозиция является своеобразным фун- даментом текста романа М.А.Булгакова «Белая гвардия», рассмотрению которого посвящена настоящая статья.
По данным В.Н.Топорова [1, с. 9–10], внутренняя форма слов, используемых для обозначения космоса, вскрывает различные смыслы, определяющие основную идею и содержание универсального понятия космос: 1) древнееврейское ‘ōlām «со- крытое, завешенное» → «древность» и «будущность» представляет космос как вре- менной поток, «мировое время», уносящее события в вечность, историю; 2) нем. Welt и англ. world строятся через соотнесение с человеческим возрастом, поколением в силу происхождения от древнегерм. wer «человек», «мужчина» и alt, altar «возраст»,
«поколение», вероятно, схожую внутреннюю форму имеет и праслав. *věkъ (русск. век); 3) праслав. *mirъ (русск. мир) сохраняет представление о космической целост- ности, противопоставленной хаотической дезинтеграции, о единстве социальной ор- ганизации (мир-община как проекция мира-космоса), возникающей изнутри в силу договора (мира) и противопоставленной внешним и недобровольным объединениям (отсюда, видимо, и произошли выражения всем миром, на миру и смерть красна).

Древнегреч. слово χόσμος (лат. cosmos, mundus, русск. космос, мир, вселен- ная) «пространство, простирающееся за пределами земной атмосферы (околозем- ное, межпланетное, межзвездное и межгалактическое) со всеми присутствующими в нем объектами» [2, с. 315] происходит от персидского چادر «шатер», из чего следует, что внутренняя форма слова космос обусловлена метафорическим употреблением конкретного существительного в создании поэтического образа шатра звездного неба, который впоследствии стал использоваться для обозначения мира в целом, всего, что находится на небе и под ним (поднебесного мира, мира под звездным не- бом-шатром), поэтому в древнегреческом языке слово χόσμος // космос приобрело широкий круг взаимосвязанных значений, обусловленных этим семантическим пе- реосмыслением: 1) «порядок» → «упорядоченность»; 2) «строение» → «устройст- во» → «государственный строй» → «правовое устройство»; 3) «надлежащая мера»;
4) «мировой порядок» → «мироздание» // «мир»; 5) «наряд» → «украшение» →
«краса». Такой широкий семантический охват способствовал тому, что в античной философской традиции термин χόσμος // космос использовался не только для обо- значения мироздания, но и в более широком значении – «целостная, упорядоченная, организованная в соответствии с определенным законом система».
Космос понимался ранними античными философами как материальное и в то же время одухотворенное, живое целое, образовавшееся из стихии неорганизованно- го хаоса. Он представлялся как гармоничное, симметричное целое и был подчинен действию общего закона меры и справедливости. Как считает А.Ф.Лосев [3, с. 24], этот закон равно определяет и сам космос, и его крайнее звено – человека, т. е. вы- ступает как принцип, лежащий в основе мифологической «физики космоса», с одной стороны, и человеческой нравственности – с другой. Данный космический закон еще более объединяет космос и человека (так называемые макрокосм и микрокосм). Эта идея воплощается в «Тимее» Платона, где именно космос предстает в качестве образ- чика человека, строимого по той же модели. Аналогия человека и космоса заключа- ется и в том, что, согласно Платону, сам космос представляет собой живое разумное существо, вместилище космического ума, космической души и космического тела, созданное демиургом в соответствии с вечным образцом и в подражание божествен- ному мировому уму.
Внутренняя форма слова χάος // chaos // хаос определяется его происхожде- нием от древнегреч. корня cha- (отсюда chaino, chasco «зеваю, разеваю»), высту- пающего в значениях «зев, зевание, зияние, разверстое пространство, пустое протя- жение», поэтому, по представлениям древних, он, словно пасть, поглощает космос, превращая все вокруг в пустоту.
Исследуя концептосферу романа М.А.Булгакова «Белая гвардия», можно кон- статировать, что представления о космосе и хаосе в тексте романа воплощаются в со- ответствии со взглядами античных философов, а также в соответствии с архаичным противопоставлением хаоса и космоса в русской языковой картине мира. Здесь необ- ходимо подчеркнуть тот факт, что концепты «Хаос» и «Космос» характерны не столь- ко для русской национальной картины мира, сколько для древнегреческой и античной картины мира в целом. Однако укажем, что в русской языковой картине мира встре- чаются языковые эквиваленты античных понятий «космос» и «хаос»: «лад» и «раз- лад», «мир» и «отсутствие мира», «предсказуемость» и «непредсказуемость». Эти эквиваленты мы также рассмотрим в нашей статье.
Вокруг концептов «Хаос» и «Космос» в романе группируются синонимичные и антонимичные единицы, образующие семантические комплексы. Их связь под- крепляется сюжетным построением произведения, в котором хаос войны и револю- ции постепенно поглощает все вокруг: людей, дом, город, космос. Таким образом, концепты «Хаос» и «Космос» в романе М.А.Булгакова «Белая гвардия» являются текстообразующими и в силу этого должны стать предметом анализа.



Создавая несколько типов художественного пространства (субъективного, до- машнего, городского, космического), а также образы хаоса и космоса, М.А.Булгаков в тексте романа использует не только эту антиномию, но расширяет ее реализацию в ря- де словесных оппозиций. Первой такой оппозицией является противопоставление по- нятий и явлений, подпадающих под определение «норма – отклонение от нормы».
Данные словарей показывают, что латинские существительное и отыменное прилагательное, соответственно, обозначают: Norma «наугольник; норма, руково- дящее начало, правило; образец», Normalis «построенный по наугольнику, прямой» [4, с. 675]. Современная русская норма продолжает семантику латинского norma:
«узаконенное установление, признанный обязательным порядок, строй чего-л.»
(норма права, языковая норма); «установленная мера, средняя величина чего-л.» (норма выработки) [2, с. 414]. Этимологические словари М.Фасмера и Н.М.Шанс- кого, Т.А.Бобровой указывают, что данное латинское слово было заимствовано рус- ским языком в XVIII в. из нем. (norm) или франц. (norme), где означало «правило, мера» [5, с. 83; 6, с. 204]. Таким образом, в основе семантики слова норма лежат по- нятия мера, установленное правило, порядок, что позволяет в тексте романа М.А.Булгакова сблизить по смыслу слова норма и космос. Пока жизнь героев течет в нормальном русле, по законам космоса, они хорошо чувствуют себя и душевно, и физически, но с первых страниц романа мы видим, что в этот мир проникают нача- ла хаоса. Хлебосольная, гостеприимная семья Турбиных, равно как и скаредные, скупые Лисовичи, подвергаются разрушительному воздействию хаоса. Теперь лад, органичная простая жизнь, которая когда-то в доме и в Городе текла по исконным традициям, обычаям, сменяется разладом.
В романе привычному строю жизни, миру неизбежно угрожает хаос, разруха, вольный разгул стихии, разрушающие и пространство Города, и пространство дома Турбиных, и личное, субъективное пространство каждого героя романа. Постепенно то, что когда-то было верным, правильным в жизни людей, становится неверным, не- правильным: «Елена… Елена. Ах, неверная, зыбкая надежда» [7, с. 46] – эти слова произносит в романе автор, предрекая ход всех событий.
Облегчения от того, что вся семья в сборе, не наступает, с каждой минутой становится все тяжелее, гаснет пустая надежда на то, что все вернется на круги своя. На смену миропорядку, гармонии, которые так важны для каждого члена се- мьи Турбиных (все они являются носителями русской культуры), в личную жизнь каждого из них вторгаются беспорядок и дисгармония. Семейное счастье обора- чивается несчастьем. «Елена говорит в тревоге. Вот несчастье. Муж должен был вернуться самое позднее, слышите ли, – самое позднее, сегодня в три часа дня, а сейчас уже десять» [7, с. 46], – создается ощущение, что последние слова не только произносит про себя Елена, но и сам автор, который предвещает недоброе.
С наступлением хаоса все герои перестают выглядеть нормально, красота, чистота сменяется уродством, грязью, мутью: «В боку самовара отразились три изуродованных лица», «…сам себя прервал и исказился при движении в самоваре» [7, с. 37]; «… В грязнейшей батистовой сорочке, перекрещенной черными подтяж- ками, в синих бриджах со штрипками, стал тонкий и черный, больной и жалкий» [7, с. 46] (Мышлаевский перед Турбиными).
Мысли людей перестают быть ясными, четкими: «Еще больше тосковали во время тех страшных и не совсем ясных мыслей, что вдруг приходили в бессонные ночи на чужих диванах» [7, с. 74]. Туман, неопределенность наполняет сознание каж- дого человека: «Качается туман в головах, в сторону несет на золотой остров бес- причинной радости, то бросает в мутный вал тревоги» [7, с. 57]. Неопределенным стало теперь и имя Василия Лисовича, превратившегося в Василису.
Свет, наполняющий душу каждого героя, сменяется мраком. «Мрачны» гла- за Алексея Турбина [7, с. 35], который уже в октябре 1917 г. вернулся домой «бри-
тый, светловолосый, постаревший и мрачный» [7, с. 34]. С оппозицией свет –
мрак в романе тесно связана оппозиция горение духа – угасание духа.
Чуждые начала разлада вносят отклонения в физическое состояние героев:
«И это было так умопомрачительно, что Василисе сделалось нехорошо, и он отпра- вился умываться холодной водой…» [7, с. 81]. Читатель видит, как с их внешностью происходят изменения, например: «Турбин покрылся пятнами, и слова у него выле-
тали с тонкими брызгами слюны» [7, с. 60]. Постоянное беспокойство, волнение, растерянность, смятение, тревога, страх, ужас, бешенство, ярость и злоба, пришедшие на смену спокойствию, уверенности, бесстрашию, восторгу и радо- сти, наполняют сердца: «Затем все исчезло, и души юнкеров наполнились завистью, злобой и тревогой» [7, с. 51]. Физическое здоровье героев пошатывается, сменяется усталостью, болью, болезнью, мукой, жизнь – смертью. Приходит конец и психи- ческому здоровью людей, спокойствию, положительным эмоциям, что проявляет- ся в постоянных обидах, раздражении, напряжении, неприятных эмоциях, рас- стройствах, возникающих вследствие утраченного порядка в душе человека.
Итак, анализ позволяет сделать заключение о том, что в романе М.А.Булгако- ва «Белая гвардия» нашли отражение как русская национальная, так и античная фи- лософская картины мира, универсальные концепты которых «Хаос» и «Космос» в
тексте романа становятся ядерными концептами. Они пронизывают каждый его пространственный уровень (субъективный, домашний, городской, космический), представляя собой две семантические системы – систему «Космос» и систему «Ха- ос». Они же являются своеобразными концептосферами-антиномиями романа «Бе- лая гвардия». Концептосферу «Космос» составляют концепты: норма, хлебосольст- во, гостеприимство, лад, легкость, порядок, гармония, счастье, красота, улыбка, чистота, ясность, четкость, свет, спокойствие, бесстрашие, восторг, радость, физическое и психическое здоровье, жизнь, спокойствие, уверенность, умиротво- рение, правда, честность, честь, дружба, любовь, единство. Концептосферу «Ха- ос» образуют концепты: скаредность, скупость, разлад, тяжесть, беспорядок, дисгармония, несчастье, уродство, слезы, грязь, туман, неопределенность, мут- ность, нечеткость, мрак, беспокойство, страх, ужас, бешенство, ярость, злоба, усталость, боль, стон, болезнь, мука, смерть, обида, горе, печаль, тоска, раздра- жение, напряжение, расстройство, тревога, смятение, волнение, растерянность, паника, ложь, бесчестие, предательство, двуличие, ненависть, одиночество.
В рамках данных концептосфер все названные ключевые слова продолжают взаимодействовать между собой, соприкасаясь смыслами, отражая представление пи- сателя как носителя языка о мире. Большинство из рассмотренных в статье оппозиций
будет характерно не только для изображения личного, субъективного пространства ге- роев романа, но и для других типов художественного пространства этого произведе- ния. Индивидуально-авторская специфика концепта «Хаос» заключается в том, что он, в представлении М.А.Булгакова, не просто поглощает «Космос», уничтожая все сущее, но и подготавливает почву для зарождения новой жизни, нового этапа бытия.
Tags: Киев, интересно, история, книга, личность
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments